О поцелуях на Руси

РУССКИЙ ПОЦЕЛУЙ

Когда мы сегодня говорим о поцелуе, мы почти неизбежно говорим о чувствах. О любви, привязанности, интимности. Однако для традиционной культуры восточных славян поцелуй был прежде всего ритуальным жестом, строго встроенным в систему социальных и сакральных координат. Он выражал не столько эмоцию, сколько порядок.

В источниках Древней Руси поцелуй встречается нечасто, но почти всегда — в ключевых, «узловых» ситуациях: при заключении мира, подтверждении клятвы, принятии гостя или вступлении в новый жизненный статус. Это уже само по себе многое говорит о его значении.

«Целовать» как «делать целым»

Этимология русского слова «поцелуй» напрямую связана с корнем цел- — «целый», «неповреждённый», «здоровый». Это роднит поцелуй с представлениями о телесной и духовной целостности.

В фольклорных текстах поцелуй часто выполняет функцию восстановления: он снимает чары, разрушает колдовство, возвращает герою человеческий облик. Здесь поцелуй скорее имеет значение акта исцеления.

Недаром в народной традиции поцелуй рассматривался как действие полезное и даже необходимое — особенно для здоровых, «целых» людей.

Можно привести и такой пример: воины, когда готовились к атаке или к обороне, поднимали вверх оружие, обнимались и целовались с ближними. Так люди желали друг другу выйти из сражения целыми, здравыми и невредимыми.

Поцелуй как знак мира и доверия

В «Повести временных лет» мы находим устойчивое выражение «целование», употребляемое в контексте договоров и присяг. Особенно показателен обряд «целования креста» — жест, который соединял телесное действие и сакральную гарантию слова. Поцелуй здесь был не дополнением к клятве, а её телесным эквивалентом.

«И целоваша крест, обещавшеся межи собою мир держати…»

Поцелуй в этом случае — акт максимального доверия, после которого отступление от слова воспринималось как нарушение не только общественного, но и мирового порядка.

Сами же губы при этом, воспринимались как особый, сакральный орган: не случайно именно их касанием — к горсти родной земли, боевому знамени или святыне — скрепляли самые непреложные клятвы. Такой обет считался предельно серьезным, а его нарушение грозило не абстрактным «наказанием судьбы», а вполне конкретными бедами: тяжелой болезнью, утратой удачи в охоте и хлебопашестве, провалом в торговых делах и даже гибелью.

Троекратный поцелуй и сакральная полнота

Широко известный русский обычай троекратного поцелуя при встрече гостей имеет глубокие архаические корни. Три — число завершённости, полноты и устойчивости. В фольклоре именно трижды повторённое действие считается «действительным».

Таким образом, троекратный поцелуй — это завершение ритуала. Он фиксирует: гость принят, угроза снята, граница между «своим» и «чужим» растворена.

Поцелуй в Древней Руси был строго регламентирован. Это хорошо видно по дипломатическому церемониалу и описаниям придворных обычаев. Целование руки государя, поцелуй плеча или головы — жесты подчинения или же покровительства.

Интересно, что направление поцелуя имело принципиальное значение. Более высокий по статусу мог поцеловать ниже стоящего в голову — как знак благоволения. Обратное движение было невозможно.

Кто, кого и куда целует — вопрос статуса.
Равные — целовались в губы
Младшие — в плечо или руку
Подданные — руку государя
Государь — голову подчинённого

Поцелуй как зона риска

При всей позитивной нагрузке поцелуй оставался жестом опасным. Он предполагал крайнюю степень близости, а значит — уязвимость. Именно поэтому нарушение клятвы, скреплённой поцелуем, воспринималось как особо тяжкое преступление.

В летописных и сказочных сюжетах поцелуй нередко предшествует обману или трагедии. В этом можно увидеть логику традиционного мышления: чем сильнее ритуал, тем страшнее его нарушение.

Проводы в последний путь.

Когда человека провожали в последний путь, его полагалось поцеловать, причём непременно в губы. Таким образом оставшиеся в этом мире словно преграждали усопшему дорогу назад, а также без слов давали понять, насколько он был уважаем и любим.

Поцелуйный обряд 

Стоит также вспомнить и «Поцелуйный обряд», хотя и существует распространенная версия, что он возможно был привнесен в более позднее время, но многие исследователи, наоборот, видят в нем отголоски архаичных гостевых обрядов, приводя в пример скандинавские свидетельства о «разделении ложа» жены с дорогим гостем.    

Тем не менее, принято считать, что сам обряд появился в России не ранее 17 века и считался ритуалом с глубоким символическим смыслом. Так как гость на Руси всегда воспринимался как посланник судьбы — человек, способный принести в дом как благополучие, так и беду, то именно поэтому его и стремились «умилостивить»: щедро угощали, не отказывали ни в чём, настойчиво предлагали съесть всю пищу, выпить всё питьё и обязательно предоставить ночлег. По своей сути это напоминало древние языческие практики задабривания богов через жертвы.

При этом и поведение гостя строго регламентировалось. Ему запрещалось самому заводить разговоры с женщинами дома или, к примеру, кормить домашних животных. Центральная же роль в обряде принадлежала хозяину: только он имел право призвать жену для совершения гостевого поцелуя. Этот ритуал подробно зафиксировал в XVII веке Григорий Котошихин, оставив одно из самых детальных его описаний:

«… перед обедом велят выходити к гостем челом ударить женам своим. И как те их жены к гостем придут и станут в палате или в избе, где гостем обедать в большом месте, а гости станут у дверей, и кланяются жены их гостем малым обычаем, а гости женам их кланяются все в землю; и потом господин дому бьет челом гостем и кланяется в землю ж, чтобы гости жену его изволили целовать, и наперед, по прошению гостей, целует свою жену, потом гости един по единому кланяются женам их в землю ж, и пришед целуют, и поцеловав отшед, потому ж кланяются в землю, а та, кого целуют, кланяется гостем малым обычаем; и потом того господина жена учнет подносити гостем по чарке вина двойного или тройного, сзельи…».

Константин Маковский. Поцелуйный обряд. 1895

Мужские поцелуи

В традиционной культуре мужской поцелуй не имел романтического оттенка и выполнял прежде всего ритуальную и социальную функцию. Он был знаком мира, равенства, прощания или подтверждения обязательств.

Наиболее известный и яркий пример — пасхальное целование. В день Воскресения Христова «целовались все со всеми». Даже цари не выпадали из этого круга. Николай I в 1840 году публично целовал не только приближённых, но и казаков охраны, демонстрируя символическое единство с народом. Так известен весьма интересный случай когда Николай II в 1896 году троекратно поцеловал около пятисот человек, вручая пасхальные яйца, — по воспоминаниям современников, к концу церемонии у него даже заметно опухла щека.

Другой важный момент — Прощёное воскресенье, накануне Великого поста. Поцелуй здесь означал прощание с «мирской» жизнью и примирение перед временем духовного уединения.

Особую форму имел царский поцелуй. Он фактически заменял подпись: государь не расписывался в документах, но, принимая решение, целовал крест и своего собеседника, скрепляя договор телесным жестом.

Мужские поцелуи сопровождали и пограничные моменты жизни: перед боем, на свадьбе (поцелуй жениха тестю в плечо как знак почтения).

В итоге поцелуй в мужской среде был не выражением чувств, а языком культуры — способом сказать о мире, долге, уважении и общей судьбе без слов.

Романтический поцелуй традиционной культуры

Любовный поцелуй, в современном смысле, долгое время не был центральным элементом брачной культуры. Брак рассматривался прежде всего как социальный и родовой союз. Эмоциональная составляющая редко становилась публичной нормой.

Сам же поцелуй как индивидуальный, интимный жест начинает выходить на первый план значительно позже — вместе с изменением представлений о личности, теле и любви.

Если интересны подобные статьи — пишите в комментариях, мы будем разбирать интересующие Вас темы более глубоко.

____________________________________________________

Источники и литература

1. Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. 
2. Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. 
3. Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. 
4. Даль В. И. Пословицы русского народа. 
5. Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. 
6. Лихачёв Д. С. Поэтика древнерусской литературы. 
7. Седов В. В. Восточные славяне в древности. 
8. Успенский Б. А. Царь и патриарх. 
9. Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь.