«О непогребаемых мертвецах»: Заложные покойники в церковных документах восточных славян
Русская православная церковь на протяжении веков сталкивалась с устойчивыми народными представлениями о «нечистых» покойниках — самоубийцах, колдунах, умерших без покаяния. Церковные документы — от древних канонических ответов до синодальных указов — фиксируют попытки церкви регулировать эту сферу: отделять «правильных» покойников от «неправильных», запрещать народные обряды, но при этом сохранять паству в лоне церкви.
Историк церкви Е.Е. Голубинский в «Истории русской церкви» писал: «Ни один вопрос пастырской практики не доставлял древнерусскому духовенству столько хлопот, как вопрос о погребении самоубийц и колдунов. Народ требовал одного, каноны — другого, и священник оказывался между двух огней».
Древнейшие канонические памятники: Вопрошание Кириково (XII век)
«Вопрошание Кириково» — памятник XII века, содержащий вопросы новгородского священника Кирика епископу Нифонту. Это важнейший источник по ранней церковной практике в отношении «неправильных» покойников.
Русская историческая библиотека, т. 6, стб. 30–31:
«А се въпрошах: аще умреть детищь не крещен, достоить ли над ним пети? И рече: не достоить, ни пети над ним, ни поминати его, ни панихиды творити. Но яко поганый есть. Аще ли и мати его умреть с ним вместе, а и над нею пети, а над детищем ни. Но и по тому же не поминати их».
(А вот о чем спрашивал: если умрет дитя некрещеное, достоит ли над ним петь? И сказал: не достоит, ни петь над ним, ни поминать его, ни панихиды творить. Ибо как язычник есть. Если же и мать его умрет с ним вместе, то над нею петь, а над дитятей нет. И так же не поминать их).
Там же, стб. 32:
«А оже ся учинить пакость, кто ся обесить, или кто ножем ся порежет, или ино что, то правили ли над тем? Не надобе над ним пети, ни поминати его. Аще ли поп не блюдется того, и начнет над ним пети, и поминати его, то весь грех на полу том».
(А если случится пакость, кто повесится, или кто ножом порежется, или иное что, то отпевать ли над тем? Не надобно над ним петь, ни поминать его. Если же поп не побережется и начнет над ним петь и поминать его, то весь грех на том попе).
Устав князя Ярослава о церковных судах (XIII век, более ранняя основа)
В Уставе князя Ярослава Владимировича о церковных судах есть статья, касающаяся самоубийц.
Памятники древнерусского канонического права, ч. 1, стб. 263:
«Аще кто удавится или убьется, не велели над ними пети, ни отпевати их, ни на поганьских местех их погребати. Аще ли поп дерзнет над ними пети, да извержется сана своего».
(Если кто удавится или убьется, не велели над ними петь, ни отпевать их, ни на поганых местах их погребать. Если же поп дерзнет над ними петь, да извергнется из сана своего).
Стоглавый собор (1551 год) о погребении
Стоглавый собор, важнейший церковный собор XVI века, в своих постановлениях касается вопроса погребения «неправильных» покойников.
Стоглав, глава 41 «О погребении мертвых»:
«Да по погостом и по селом творят над умершими тризны, и скоморохи, и гудцы, и всякие бесовские игры. И егда кто умрет, над ним пьянствуют и пьют, и бесовския игры творят. И о том запрещати и наказывати, чтобы православные христиане не творили тако. А которые имут так творити, и тем быти от Бога осужденным, а от нас в пенех».
(Да по погостам и по селам творят над умершими тризны, и скоморохи, и гудцы, и всякие бесовские игры. И когда кто умрет, над ним пьянствуют и пьют, и бесовские игры творят. И о том запрещать и наказывать, чтобы православные христиане не творили так. А которые будут так творить, и тем быть от Бога осужденным, а от нас в пенях).
Там же, глава 92 «О самоубийцах»:
«Аще кто сам себе удавит или убиет, или в воду ввержется, и того указ: над таковым не пети, ни погребати его честно, яко же и прочии мертвии. Но повергнути его в убогом дому[1] и без пения погрести. Аще ли священник дерзнет над ним пети, да извержется сана своего».
(Если кто сам себя удавит или убьет, или в воду бросится, и того указ: над таковым не петь, ни погребать его честно, как и прочие мертвые. Но бросить его в убогом дому и без пения погрести. Если же священник дерзнет над ним петь, да извергнется из сана своего).
Требники и исповедные вопросы
В требниках и исповедных вопросах XVII–XVIII веков встречаются специальные разделы, касающиеся отношения к «нечистым» покойникам.
Требник митрополита Петра Могилы (1646), часть «О погребении»:
«Аще кто сам себе убиет, или от пиянства умрет, или в воде утопе, или от разбойников убиен будет, но не покаявся, таковых не подобает в церкви погребати, ни отпевати, но просто в поле или в лесу, далече от церкви, яко скот, погрести. Аще же неведомо есть, покаялся ли или не покаялся, и о том искати свидетельства. Аще ли ни, то да не дерзнет иерей над ним пети».
(Если кто сам себя убьет, или от пьянства умрет, или в воде утонет, или от разбойников убит будет, но не покаявшись, таковых не подобает в церкви погребать, ни отпевать, но просто в поле или в лесу, далеко от церкви, как скота, погрести. Если же неизвестно, покаялся ли или не покаялся, и о том искать свидетельства. Если же нет, то да не дерзнет иерей над ним петь).
Исповедные вопросы (по списку XVII века, из собрания А.И. Яцимирского):
«Не ходил ли на кладбище по ночам, не творил ли треб навьям? Не приносил ли яйца и блины на могилы самоубийц? Не гадал ли с мертвецами? Не имел ли с ними общения?»
Случаи сомнительной смерти: инструкции для священников
Церковные документы давали подробные инструкции, как поступать в случаях сомнительной смерти.
«Наказ благочинным» (XVIII век, из указов Синода):
«Аще случится кому умрети внезапною смертию, и о том священнику допросити сродников и соседей со всяким тщанием: не было ли за ним греха самоубийства, не упился ли до смерти, не удавился ли, не утопился ли? И аще увесть доподлинно, яко самоубийца есть, да не погребет его по-христиански, но да закопает в лесу или в поле, в месте непотребном. Аще же сомнително, да погребет, но без пения, и токмо земле предаст, а в церковных книгах не писати».
(Если случится кому умереть внезапной смертью, и о том священнику расспросить родственников и соседей со всяким тщанием: не было ли за ним греха самоубийства, не упился ли до смерти, не удавился ли, не утопился ли? И если узнает доподлинно, что самоубийца есть, да не погребет его по-христиански, но да закопает в лесу или в поле, в месте непотребном. Если же сомнительно, да погребет, но без пения, и только земле предаст, а в церковных книгах не писать).
Синодальные указы XVIII века: Борьба с народными обрядами
В XVIII веке Синод активно боролся с народными обычаями, связанными с «заложными» покойниками.
Указ Святейшего Синода от 15 мая 1723 года (Полное собрание законов Российской империи, т. 7, № 4245):
«Великороссийских и малороссийских городов и уездов обыватели, мужеска и женска полу, в неделю и в праздники сходятся на кладбища, и поют песни, и пляшут, и в ладоши бьют, и иные непотребства чинят, а особливо в Семик и на Троицкой неделе, над умершими, а наипаче над утоплениками и удавлениками, призывая их имена, и тем чинят великое бесчиние и закону христианскому противность. Того ради Синод приказал: оным обывателям от таковых бесчиний запретить под опасением тяжкого штрафа и наказания».
(Великороссийских и малороссийских городов и уездов обыватели, мужеского и женского пола, в неделю и в праздники сходятся на кладбища, и поют песни, и пляшут, и в ладоши бьют, и иные непотребства чинят, а особенно в Семик и на Троицкой неделе, над умершими, а наипаче над утопленниками и удавленниками, призывая их имена, и тем чинят великое бесчиние и закону христианскому противность. Того ради Синод приказал: оным обывателям от таковых бесчиний запретить под опасением тяжкого штрафа и наказания).
Указ Синода от 17 июня 1766 года (ПСЗРИ, т. 17, № 12690):
«Дошло до сведения Синода, что в некоторых местах невежественные люди, при погребении умерших, коих почитают колдунами, вбивают в тело их осиновые колья, отсекают головы и кладут между ног, и иные непотребства чинят. Синод, увещевая таковых, повелевает: отныне никому таковых богопротивных дел не творить, а если кто явится в том преступен, таковых отсылать к гражданскому суду, яко нарушителей благочиния и врагов человечества».
(Дошло до сведения Синода, что в некоторых местах невежественные люди, при погребении умерших, которых почитают колдунами, вбивают в тело их осиновые колья, отсекают головы и кладут между ног, и иные непотребства чинят. Синод, увещевая таковых, повелевает: отныне никому таковых богопротивных дел не творить, а если кто явится в том преступен, таковых отсылать к гражданскому суду, яко нарушителей благочиния и врагов человечества).
Разрешенные исключения: Когда самоубийц все же отпевали
Церковные докусты делали исключения для самоубийц, совершивших акт в состоянии безумия или под влиянием болезни.
Духовный регламент (1721), часть «О пресвитерах»:
«Аще кто в безумии или в беспамятстве сам себя убьет, и о том свидетельство подлинное будет от сродников и от лекарей, такового погребати по-христиански позволяется. Но сие творити неинако, якоже с ведома архиерея».
(Если кто в безумии или в беспамятстве сам себя убьет, и о том свидетельство подлинное будет от родственников и от лекарей, такового погребать по-христиански позволяется. Но сие творить не иначе, как с ведома архиерея).
Синодальный указ 1812 года:
«О погребении умерших от опоя: понеже опойство не есть самоубийство, но следствие невоздержания, таковых погребати по обычаю церковному, но без особой торжественности и без поминовения на ектениях».
(О погребении умерших от опоя: поелику пьянство не есть самоубийство, но следствие невоздержания, таковых погребать по обычаю церковному, но без особой торжественности и без поминовения на ектениях).
Народная реакция: Из донесений священников
Церковные архивы сохранили донесения приходских священников о конфликтах с паствой.
Рапорт священника села Никольского Вологодской епархии от 1768 года (РГИА, ф. 796, оп. 56, д. 234):
«Сего 1768 года октября в 5 день прихожане мои, крестьяне деревни Заболотье, выкопали из могилы тело умершей вдовы Агафьи, которую почитали колдуньею, и вбили в оное тело осиновый кол, и голову отрубили и положили между ног. Я, узнав о том, призывал их к увещеванию, но они, собравшись многолюдством, едва не побили меня, крича, что «то не грех, а оборона». О чем вашему преосвященству и доношу».
Ответ епископа (резолюция):
«Донести губернатору для сыска и наказания виновных по гражданскому суду. Священнику же наблюдать, дабы впредь такого не чинилось, и поучать прихожан, что колдовства нет, а суеверие есть».
В заключении, хотелось бы, привести пару оценочных суждений, относящихся к интересующей нас культурологической парадигме -«заложенных покойниках», высказанных видными представителями церкви.
Так, профессор церковного права А.С. Павлов в своем курсе по каноническому праву писал:
«Русская церковь в вопросе о самоубийцах и колдунах оказалась между молотом и наковальней. Молот — это древние каноны, требующие безусловного осуждения. Наковальня — это народная вера, требующая защиты от мертвецов. И церковь выбирала: то ковала, то гнулась, то искала компромиссы. Но никогда не могла до конца разрешить этого противоречия».
А митрополит Платон (Левшин) в своем «Катехизисе» (XVIII век) с горечью замечал:
«Многие из простого народа, слыша, что самоубийц не отпевают, думают, что они становятся упырями и ходят по ночам. И от сего суеверия происходят многие беззакония: мертвых выкапывают, кольями пробивают, главы отсекают. О, когда бы люди уразумели, что смерть всему конец, и никто из мертвых не встает до всеобщего воскресения! Тогда бы не было сих страхов и сих злодейств».
Но уразуметь этого народ не мог — слишком глубоки были корни веры в «заложных» покойников. И церковные документы остались свидетельством этой вековой борьбы — борьбы, в которой не было победителей.
Убогий дом» (скудельница) — специальное место для погребения странников, безродных и самоубийц.